Дневник путешествия ко двору Амира Тимура.



Самарканд в 1403-1406 гг.

Среди современных Тимуру европейских правителей Востоком особенно интересовался Генрих III, король Кастилии. Он внимательно следил за борьбой Тимура с турецким султаном Баязедом, и в 1402 г. послал в Малую Азию послов с поручением собрать сведения «о нравах, обычаях, религии, законах, о силах этих отдалённых народов и о том, какие могут быть их стремления и выгоды».

 

Послы Генрихк III вместе с послами других стран сопровождали Баязеда до Анкары. По поручению короля они должны были собрать верные сведения о Баязеде, Тимуре и присутствовать при битве между ними.

 

Во время празднества по случаю победы Тимур, принимавший многих послов, присланных к нему с выражением покорности, милостиво принял и испанцев. Отпуская их на родину, Тимур богато одарил их и отправил с ними своего посла по имени Магомат ал-Кази (так у Клавихо). На приёме у короля посол «передал ему письма, которые ему послал государь Тамурбек».

 

Дружественное отношение Тимура вызвало со стороны Генриха III ответное посольство «с целью закрепить дружбу, зародившуюся между двумя государствами». В состав посольства входили магистр богословия Альфонс Паэс де Санта Мария, Рюи Гонзалес де Клавихо и королевский телохранитель Гомес де Салазар, который умер в пути. Главою посольства был Клавихо, занимавший важную придворную должность.

 

Отправляя посольство в далёкую страну, Генрих III конечно не упустил из виду своей постоянной цели: посланники должны были везде наблюдать и собирать сведения обо всех местностях и народах, которые им придётся посетить, и по возвращении представить обо всём подробный отчёт. Это поручение было, возможно, одной из причин того, что Клавихо с первого дня выезда начал вести дневник «для того, чтобы ничто не забывалось, и чтобы можно было полнее и яснее вспоминать и рассказывать». В продолжение трёх лет почти изо дня в день вёл он дневник, подробно записывал всё, что казалось ему достойным внимания.

 

Посольство, выехавшее из Испании 21 мая 1403 г., проехало морем в Константинополь, оттуда в Трапезунд, из Трапезунда сухопутным путём через Иран, переправилось через Амударью к северу от Балха, посетило Термез и Кеш (Шахрисабз) и прибыло в Самарканд.

8 сентября 1404 г. испанское посольство было представлено Тимуру в саду Дилькушо.

Войдя в сад и подойдя ко дворцу, послы увидели Тимура, который, по словам Клавихо, «сидел на возвышении, поставленном на земле, и перед ним был фонтан, который бил вверх, а в фонтане были красные яблоки. Царь сидел на маленьком матраце из вышитой шелковой материи, а локтём опирался на круглую подушку. На нём была надета одежда из шелковой материи, гладкой, без рисунка, а на голове высокая белая шапка с рубином наверху, с жемчугом и драгоценными камнями».

 

Рассказ Клавихо о приёме испанских послов даёт некоторое представление о посольском церемониале при дворе Тимура.

 

Приём начался с передачи посланниками привезённых ими подарков. Лица, взявшие подарки, понесли их ко дворцу, а посланников взяли за руки и повели дальше. Затем их заставили пройти вперёд и немного подождать, потом прислали сказать, чтобы они продолжали идти. Посланники шли в сопровождении приставленных к ним лиц; вместе с ними находился и посланник, отправленный Тимуром к королю Кастилии, одеты по-кастильски. Затем посланников подвели к сыну сестры Тимура, сидевшему на возвышении, посланники ему поклонились; потом их привели к малолетним внукам Тимура, сидевшим тоже на возвышении; посланники и им поклонились. Обязанность внуков заключалась в том, чтобы принять из рук послов грамоту короля и отнести к Тимуру. Три внука Тимура, приняв грамоту, понесли её Тимуру. Посланники продолжали путь. Как только они увидели царя, поклонились ему, приклонив правое колено и скрестив руки на груди; потом они подошли ближе и снова поклонились, пройдя немного вперёд, ещё раз поклонились, преклонив колено, и оставались в таком положении. Тимур приказал им встать и подойти ближе. Сопровождавшие посланников лица, державшие их под руки, оставили их, не смея приблизится к Тимуру. К посланникам подошли трое военачальников из эмиров, наиболее приближённые, стоявшие у царского места, взяли их под руки, подвели к Тимуру и поставили рядом на колени. «Царь сказал, - пишет Клавихо, - чтобы они (послы) подвинулись поближе для того, чтобы рассмотреть их хорошенько, потому что он не хорошо видел и был уже стар, что почти не мог поднять веки; он не дал им поцеловать руки, потому что у них нет этого в обычае».

 

Затем Тимур обратился к ним с вопросом: «Как поживает король, мой сын? Здоров ли он?» Посланники ответили ему и объяснили цель своего посольства. Тимур выслушал их и «…когда они кончали говорить, - пишет Клавихо, -                 Темурбек обратился к рыцарям, сидевшим у ног его, из которых один был, говорят, сыном царя Тохтамыша, бывшего царём Татарии, другой был из родни царей Самаркандских, и прочие были важные лица из рода самого царя, и сказал им: «Посмотрите на этих посланников, которых посылает мне сын мой, король испанский, первый из всех королей, какие есть у франков, что живут на конце света. Они в самом деле великий народ; и я дам своё благословение королю, моему сыну. Довольно было бы, если б он прислал вас только с письмом, без подарков; потому что я также рад был бы узнать об его здоровье и состоянии, как и тому, что он присылает мне подарки».

 

Письмо короля Тимуру, переданное мальчиками, взял один из внуков Тимура (сын Мираншаха) и высоко держал его перед ним. Магистр богословия Альфонс Паэс обратился через переводчика к Тимуру и объяснил, что никто кроме него, не сумеет прочесть это письмо и когда Тимур пожелает его выслушать, Паэс его прочтёт. Тимур взял письмо из рук внука, развернул и сказал, что он бы захотел прочесть его сейчас. Магистр тотчас проявил готовность, Тимур же сказал, что он выслушает письмо на досуге в отдельной комнате.

 

Посланников подняли, повели и посадили на возвышение по правую руку царя. Мирзы, которые вели их подруги, посадили их ниже посланника Чаисхана, владетеля Китая, прибывший с требованием дани, которую Тимур ежегодно платил. Увидев, что посланники сидят ниже посла китайского царя, Тимур приказал посадить их выше, а посла Китая ниже. «Как только их посадили, - пишет Клавихо, - подошёл один из царских мирасс (мирза) и сказал китайскому посланнику, что царь приказывает, чтобы посланники его сына, испанского короля, который был его другом, сидели выше его, а он посланник разбойника и злого врага его, чтобы сидел ниже их; что, если богу будет угодно, он собирается скоро повесить, чтобы он не смел в другой раз являться с таким посольством. С этих пор на всех праздниках и пирах, какие давал царь, их всегда усаживали в этом порядке. Объявивши это, сказали переводчику, чтобы он передал посланникам, что царь делает для них».

 

По окончанию пира перед Тимуром пронесли подарки от испанского короля и вавилонского султана. Потом посланников подняли и увели, приставив к ним воина, который должен был заботиться о них.

 

Почти весь сентябрь 1404 г. Клавихо провёл в садах Самарканда, а в октябре был приглашён посетить тимуровскую ставку и праздники, которые там устраивались почти весь октябрь.

 

1 ноября посланники отправились к Тимуру, думая, что он их отпустит. Тимур извинился, но послов не принял. На следующий день посланники снова пошли к Тимуру, однако «царь из палатки не вышел, так как чувствовал себя не здоровым». Самовольный приезд посланников туда, где находился Тимур, с целью узнать, «не призовёт ли он их, чтобы отпустить», также был неудачным.

 

Клавихо пишет: «В то время, как посланники жили таким образом, что ни царь не посылал за ними, ни сами они не смели идти к нему, явился к ним один чагатай и объявил, что царские мирассы (миран) велели сказать, чтобы они собирались к отъезду.

 

На следующее утро… Посланники возразили, что царь не давал им позволения ехать и не дал даже ответа их королю; как же они могут поступить так; но он ответил, что об этом нечего говорить, так как мирассы уже решили это, чтобы они приготовились и что также сделают и все другие посланники. Тогда посланники тотчас же отправились в царский дворец и явились к мирассам, говоря им, что ведь они знают, что царь своими устами сказал им в прошлый четверг, чтобы они пришли к нему, так как он хочет переговорить с ними и отпустить их, а теперь к ним явился один человек и передал от их имени, чтобы они приготовились к отъезду на следующее утро, чем они очень удивлены. Мирассы ответили, что царя нельзя видеть и что они должны уехать; уже решено их отпустить». Посланники доказывали невозможность своего отъезда «без всякого ответа от царя королю, их государю», им ответили, что они должны отправиться, и уже назначен человек, который должен их проводить.

 

Как отмечает далее Клавихо, мирассы это сделали потому, что Тимур лежит больной, уже лишился языка и находится при смерти, «как им сказали люди, знавшие это, наверное». По предположению Клавихо и его спутников, их отъезд ускорили для того, чтобы они не могли узнать о смерти Тимура и рассказать об этом событии в тех областях, через которые им предстояло проехать.

 

В действительности, Тимур в то время готовился к осуществлению давно задуманного им грандиозного плана – похода на Китай и уже через шесть дней после отъезда посольства, в четверг 27 ноября, выступил из Самарканда в противоположном направлении.

 

Испанские послы, как и другие посланники, покинувшие Самарканд в пятницу 21 ноября 1404 г., вернулись в Испанию и 24 марта 1406 г. явились к королю.

 

Дневник Клавихо, как указывает академик Срезневский, издатель и переводчик по множеству разнообразных сведений занимает одно из видных мест среди подобных сочинений в литературе средних веков. «Способ изложения, - указывает Срезневский, - не позволяет заподозрить автора в не правильности и недобросовестности».

 

Записи Клавихо впервые были изданы в Севилье в 1582 г. под названием «Жизнь и деятельность великого Тамерлана», в 1782 г. издание было повторено в Мадриде под тем же названием. В основу издания Срезневского положено издание 1582 г. В 1928 г. в Лондоне был напечатан английский перевод дневника Клавихо, сделанный Стрэнджем по испанскому тексту, изданному Срезневским в 1881 г. В 1943 г. новое мадридское издание дневника Клавихо по рукописи XV в. осуществил Ф.Лопез Эстрада. Издатель подверг тщательному филологическому исследованию старейший текст дневника Клавихо «Посольство к Тамерлану», снабдив издание обстоятельной исторической справкой о посольстве.

 

«Город Самарканд лежит на равнине и окружён земляным валом и глубокими рвами; он немного больше города Севильи, вне города построено много домов, присоединяющихся к нему как предместье с разных сторон. Весь окружён садами и виноградниками, которые тянутся в иных местах на полторы лиги, а в иных – на две, и стоит посреди них; между этими садами есть улицы и площади, очень населённые, где живёт народ и продаётся хлеб, мясо и многое другое, так что то, что выстроено вне вала, гораздо больше того, что внутри. В этих садах, находящихся вне города, есть много больших и важных домов, и у самого царя там есть дворцы и главные кладовые. Кроме того, у многих знатных горожан есть в этих садах дома и помещения. Столько этих садов и виноградников, что когда приезжаешь к городу, то видишь точно лес из высоких деревьев и посреди него самый город. По городу и по садам идёт много водопроводов.

 

Между этими садами разведено много дынь и хлопка. Дыни в этой стране очень хороши и обильны. Около Рождества у них бывает столько дынь и винограда, что удивительно: каждый день приезжают верблюды, нагруженные дынями в таком количестве, что нельзя не изумляться, как они продаются и потребляются; а в селениях их столько, что их сушат и сохраняют как фиги, и держат их для другого года. Сушат их таким способом: режут поперёк большими кусками, срезают кожу и кладут на солнце, а когда высохнут, складывают их вместе, кладут в мешки и так берегут до следующего года. Вне города есть большие равнины, на которых находятся большие и многолюдные селения, где царь поселил людей, присланных им из других покорённых им стран.

 

…Эта земля богата всем: хлебом, и вином, и плодами, и птицами, и разным мясом; бараны там очень большие с большими хвостами; есть бараны с хвостами весом 20 фунтов, столько, сколько человек может удержать в руке. И этих баранов столько, и они так дёшевы, что когда царь был там со своим войском, пара их стоила дукат. Другие товары были также дёшевы, что заодно мери, которое стоит пол реала, давали полторы фанеги ячменю. Хлеб там дёшев, как нельзя больше, а рису просто нет конца. Так изобилен и богат этот город и земля, окружающая его, что нельзя не удивляться; и за это богатство он был назван Самаркандом. Настоящее имя его Симеркинд, что значит богатое селение, так как симес у них значит большое (полное), а кинд – селение; и отсюда взялось имя Самарканд. Богатство его заключается не только в продовольствии, но и в шелковых тканях, атласе, камакане, сендале, тафте и терсенале, которых там делается очень много, в подкладках из меха и шёлка, притираниях, пряностях, красках золотой и лазоревой и в разных других произведениях. Поэтому царь так хотел возвеличить этот город, и какие страны он ни завоёвывал и ни покорял, отовсюду привозил людей, чтобы они населяли город и окрестную землю; особенно он старался собирать мастеров по разным ремеслам. Из Дамаска привёз он разных мастеров, каких только мог найти: таки, которые ткут разные шелковые ткани, таких, что делают луки для стрельбы и разное вооружение, таких, что обрабатывают стекло и глину, которая у них самая лучшая во всём мире. Из Турции привёз он стрелков и других ремесленников, каких мог найти каменщиков, золотых дел мастеров, сколько их нашлось; и столько их привёз, что каких угодно мастеров и ремесленников можно найти в этом городе. Кроме того, он привёз инженеров и бомбардиров и тех, которые делают верёвки для машин; они посеяли коноплю и лён, которых до тех пор не было в этой земле. Столько всякого народу со всех земель собрал он в этот город, как мужчин, так и женщин, что всего говорят, было больше полутораста тысяч человек. Между ними было много разных племён: турок и арабов, мавров и других народов, армянских христиан и греков-католиков, и несторианцев, и якобитов, и тех христиан, которые совершают крещение огнём на лиц и имеют некоторые особые понятия. Этого народу было столько, что он не мог поместиться ни в их городах, ни на площадях, ни на улицах, ни в селениях; и даже вне города, под деревьями и в пещерах его было удивительно так много. Кроме этого, город изобилует разными товарами, которые привозятся в него из других стран: из Рушии (Руси) и Татарии приходят кожи и полотна, из Китая шелковые ткани, которые в этой стране приготавливаются всего лучше, особенно атласы, считающимися лучшими в мире; а самые лучшие те, которые без узоров. Кроме того, привозится мускус, которого нет нигде на свете, кроме Китая, рубины и бриллианты, так что большая часть тех, которые есть в этой стране, привозятся оттуда; жемчуг, ревень, и много разных пряностей… Из Индии в этот город идут мелкие пряности… мускатные орехи, гвоздика, мускатный цвет, корица, имбирь, цветы корицы, манны и разные другие, которые не отправляются в Александрию. В городе есть много площадей, где продают мясо, варённое и приготовленное разным способом, и кур, и птиц, очень чисто приготовленных, также хлеб и плоды, всё в большой чистоте; эти площади и днём, и ночью полны, на них идёт постоянно большая торговля. Также есть много мясных, где продают мясо, и кур, и куропаток, и фазанов, и всё можно найти и днём и ночью.

В конце города стоит замок, с внешней стороны как будто на плоском пространстве, но окружённый очень высоким рвом, который образуется ручьём, и от этого рва замок делается неприступным. В нём царь хранит свою казну, и туда не входил никто, кроме алькада и его людей; в этом же замке царь держал около тысячи пленных мастеров, которые делали латы, шлемы, луки и стрелы и круглый год работали на него. Когда царь выехал из этого города воевать в Турцию и разрушил дамаск, он приказал, чтобы все те, которые должны были идти в его войске, взяли с собой своих жён; что если их оставят, то он даёт им позволение делать, что хотят. Это он сделал потому, что намеревался быть в отсутствии семь лет, воюя со своими врагами; и обещал и поклялся не вступать в этот город, пока не пройдет семь лет».

 

«В городе Самарканде каждый год продаётся множество разных товаров, которые привозятся туда из Китая, из Индии, из Татарии, из разных других мест и из самого Самаркандского царства, которое очень богато. В нём (Самарканде) не было больше места, где можно было продавать всё в порядке, царь приказал провести через город улицу, на которой по обеим сторонам были бы лавки и палатки для продажи товаров. Эта улица должна была начинаться в одном конце города и, проходя через весь город, доходить до другого конца. Эту работу царь поручил двум своим мирассам (мирзам), дав им знать, что если они не приложат к ней всего старания, заставляя работать и день, и ночь, то заплатят головой. Мирассы начали дело и принялись разрушать дома, которые встречались в тех местах, где царь велел провести улицу, чьи бы они ни были, не обращая внимания на хозяев; так что хозяева, видя, что их дома разрушались, собирали всё своё добро и всё, что у них было, и бежали. Как только одни работники кончали ломать, тотчас являлись другие и продолжали работу. Улицу провели очень широкую и по обеим сторонам поставили палатки; перед каждой палаткой были высокие скамейки, покрытые белыми камнями. Все палатки были двойные, а сверху вся улица была покрыта сводом с окошками, в которые проходил свет. Как только оканчивалась работа в палатках, тотчас же в них помещали торговцев, которые продавали в них разные вещи. На некотором расстоянии на улице были устроены водоёмы. Народ, работавший здесь, получал плату от города, и работников являлось, сколько бы ни потребовали те, которые заведовали этим делом. Работающие днём уходили, когда наступала ночь, и приходили другие работать ночью, одни ломали дома, другие уравнивали землю, и все они до того шумели и день, и ночь, что, казалось, точно тут черти. Прежде чем было сделано столько, что удивительно».

 

Рью Гонзалес де Клавихо. «Дневник путешествия ко двору Тимура в Самарканде в 1403-1406 гг.»

 

«У этого города есть одна особенность, которая редко встречается в других городах: для каждого промысла отведён отдельный базар, и они не смешиваются друг с другом. Это прекрасный обычай. Есть там хорошие пекарни и харчевни».

 

«Лучшая бумага получается из Самарканда, вся вода для бумажных жувоз – мельниц – приходит с Кани-Гила. Кани-Гил находится на берегах Сияхаба, этот ручей называют также Абирахмат. Ещё один самаркандский товар – малиновый бархат. Его вывозят во все края и страны».

 

Захириддин Мухаммед Бабур «Бабур-намэ».

 

Разделы: «История Самарканда»

В раздел: «История Самарканда»


Статьи из раздела: «Часть 1»