Тахаристанские параллели.



Тохаристанский костюм

Общепризнано, что костюм является твёрдым этническим знаком, особенно для древности. Сохранение в костюмном ансамбле верхней одежды (типа халата-кафтана) рубахи туникообразных кроев, штанов со вставкой-мотней, головных уборов-башлыков, несущих реликты архаичной одежды, отражает общие исторические судьбы их носителей и является генетическим фондом, позволяющим увидеть их исторические корни и межэтнические связи. Реликты архаичной одежды сохранились в раннесредневековой одежде Тохиристана, в частности в археологических подлинниках из Кургана: рубаха туникообразного покроя, штаны с квадратной и ромбовидной вставкой-мотнёй и островерхая шапка, конструкция кроя идентична черченской. В восточно-туркестанской имеется конструктивный шов посередине стана, но он, видимо, определён размером ткани, обусловленной шириной бытовавшего в ту эпоху ткацкого станка. Примечательно в этом плане существование схожих одежд в раннем средневековье и в Тохаристане и в Восточном Туркестана. Это связано не только генетическими связями их носителей, но и политическими процессами в этом регионе.

 

Сходный с тохаристанским костюмный комплекс засвидетельствован в коропластике Хотана, живописях Кизила, Кучара, Кумтуры, на деревянных скульптурах из Турфана, в росписях реликвария из Кучи – рубахи с прямым воротом, кафтаны с односторонним отворотом, набедренная одежда, заправленная в высокие сапоги, или ниспадающая до щиколоток, с обшитыми кромками, как дильберджинская одежда, кольцевые пояса, причёски – таков мужской костюм. Причём отвороты всегда с правой стороны, что было характерно для «варваров» Центральной Азии, которые носили правую полу сверху. Односторонние отвороты бывают простой треугольной формы, трапециевидные или дополнены лентой. На внутренней стороне всегда видна подкладка другого цвета, нежели ткань, из которой сшит сам кафтан и отделывающие его каймы. Причём только борта кучарских кафтанов обшиты двумя рядами декоративной ткани и оторочка горловины у края отогнутой в виде отворота правой полки переходит в ленту-завязку. В живописи Кумтуры только подол кафтана обшит двумя рядами декоративной ткани, а в остальном наиболее близок к костюму Тохаристана: высокие с выступом выше колен сапоги; кольцевые пояса; зауженные к запястью рукава, концы которых обшиты тканью; короткие причёски и даже «дика» на лбу – всё очень близко к стилю одежды в живописи Дильберджина и Балалыктепе. Так же, как тохаристанцы, восточно-туркестанцы под кафтаном носили рубахи с прямым воротом.

 

Наглядно этот вид одежды представлен (на ряду с кафтанами с односторонними отворотами, что свидетельствует об их вхождении в единый костюмный комплекс) в росписях вышеназванного реликвария Кучи, привезённого  первой экспедицией Отани и хранящегося в Японии. В росписях представлены костюмы музыкантов и танцоров: кафтаны с односторонними отворотами, очень широкие штаны, заправленные в сапоги с короткими голенищами, стянутые у щиколотки ремешком. Обувь очень похожа на сапоги прислуги, изображённой на тохаристанской чаше со сценой свадьбы. Причём, когда набедренная одежда одета поверх обуви, то декорировались штанины декоративными полосками в три ряда, но не обшивалась внутренняя сторона одежды, как в тохаристанской. Рубахи на росписях реликвария идентичны дильберджинским: туникообразные рубахи с прямым воротом, с боковыми разрезами на стане до середины бёдер, кромки рукавов, подол, боковые разрезы и ворот обрамлены сходной тканью.

Таким образом, описанный выше восточно-туркестанский костюмный комплекс, так же, как и тохаристанский, видимо, принадлежал хионитам-эфталитам. Хотя в каждой местности имелись локальные особенности: в специфических деталях, как выше было сказано, и в манере ношения одежды. Например, в Хотане поверх длинной рубахи с боковыми разрезами носили короткую рубаху без разрезов, но с застёжкой на правом плече в виде двух ленточек, как термезские одежды. А в росписях Кизила донатор облачён в длинную рубаху с боковыми разрезами, поверх которой одет распашной кафтан с короткими рукавами до локтей и орнаментированный нагрудник.

 

Ряд отличительных особенностей имеется в женском костюме Тохаристана и Восточного Туркестана. Хотя в Тохаристане и в восточно-туркестанском костюме бытовали кафтаны с односторонними отворотами, этот вид одежды рядовые тохаристанки носили, вдев в рукава, а в костюме знати – внакидку при выполнении особых ритуалов или во время пиршества. Восточно-туркестанская одежда этого вида всегда носилась в рукав.

 

В отличие  от Тохаристанской, аналогичная одежда в Хотане имела раструбооразные рукава. Раструбообразные рукава имелись в туникообразных нераспашных рубахах тохаристанских дам в живописи Балалыктепе. В хотанских женских кафтанах полосками декоративной ткани обшивались борта, кромки рукавов, отвороты, подол. Под кафтанами носили длинные до ступней платья. Иногда вместо кафтанов, как в

Тохаристане, носили туникообразные рубахи поверх платья. В живописи Кучара в сцене подношения даров у женщин кафтаны с односторонними отворотами с застёгнутым воротом. Этот кафтан короток, рукава сужены к запястью, и он тоже одет поверх длинного платья. Наряду с кафтанами с односторонними отворотами бытовали, судя по живописи Тарашлыка, кафтаны с двухсторонними отворотами и раструбообразными рукавами. И в мужском костюме, судя по живописи Кизила и коропластике Хотана, были распространены тюркские кафтаны с двухсторонними отворотами. В Восточном Туркестане, так же, как и в Тохаристане, чётко прослеживается этническая дифференциация в костюме. Среди восточно-туркестанского костюмного комплекса имеются женские платья с жёсткими корсажами, не имеющими пока аналогов в Тохаристане. Но этот вид одежды, как и платья бамианских дам, свидетельствуют о дифференциации мужской и женской одежды в раннесредневековом обществе. Следует отметить, что знатные женщины Тохаристана и Восточного Туркестана верхнюю одежду носили без поясов.

 

Общность костюма в Тохаристане и в Восточном Туркестане не случайна. Известно, что период раннего средневековья Восточный Туркестан входил в состав эфталитского государства, что обусловило господство и распространение эфталитского костюмного комплекса. В вышеуказанных изобразительных источниках отразился ареал распространения эфталитских костюмных традиций. Во всяком случае живопись и коропластика запечатлели народ, что господствовавший на широких просторах Центральной Азии, чей костюм сыграл важную роль в формировании раннесредневекового костюмного комплекса. Истоки эфталитских традиций наблюдаются в кушанском костюме. В частности, туникообразные рубахи со скошенным подолом входят в костюмный комплекс правителя и вельможи на скульптурах из Дальверзина, датируемых первыми веками. И в кушанский костюм входит очень широкая набедренная одежда традиционного кроя, кстати, характерная и для среднеазиатского, и для восточно-туркестанского комплекса первых веков. Близость, преемственность костюмных традиций кушан и эфталитов, очевидно, подтверждает сведения письменных источников об этнической связи кушан и эфталитов и о формировании их костюмного комплекса в пределах Восточного Туркестана и Бактрии-Тохаристана.

 

Восточно-туркестанские изобразительные источники являются ценным материалом для исследования эфталитского костюма, ибо в отличие от среднеазиатских параллелей они позволяют выделить ряд определённых локальных вариантов костюма эфталитов.

 

Одежда населения Восточного Туркестана II-VII вв. уже рассматривалась в связи с исследованием памятников искусства. Параллели  в костюмах обеих историко-культурных областей объяснялись исследователям как следствие культурных взаимовлияний, направлений согдийской колонизации. Тем важнее открытие новых данных по истории костюма, позволившие произвести этническую идентификацию персонажей в изобразительных источниках Средней Азии и Восточного Туркестана. Была проведена интересная работа, на основе анализа изобразительных данных была создана картина эволюции костюма на протяжении пяти столетий. Различия и сходства в костюмах объясняется не только хронологическими, сколько различием национальных костюмов, которое нашли своё выражение в этих стилях, существовавших, «быть может, одновременно». Хотя согдийские торговые фактории существовали в это время в Турфанском оазисе, Лаулане, близ Дуньхуана, согдийцы не составляли численного большинства населения и не являлись культурными гегемонами в этих землях, на века раньше возделанных и обжитых народами. Бросающаяся с первого взгляда в глаза близость цивилизации Сериндии и Согда действительна в той же мере, в какой действительна этническая близость согдийцев и и потомков саков – юэджей и кушан. Действительно, находки подлинных одежд начала нашей эры на территории Восточного Туркестана свидетельствуют о продолжающейся традиции автохтонной культуры эпохи бронзы и последующих периодов. Поэтому сходны традиции текстильного искусства Тохаристана, Восточного Туркестана, Ирана, Афганистана.

 

Исследователями отмечено, что с рубежа II и I тысячелетия до н. э. на территории Восточного Туркестана складывается индоевропейский массив населения – абсолютно доминирующий этнический субстрат на протяжении полутора тысячелетий. Сложившийся уже в I тысячелетии до н. э. индоевропейский пласт населения Восточного Туркестана впоследствии расширяется за счёт притока иммигрантов из Индии, Средней Азии. Этническая общность, или родственность, усиливается в периоды объединения Средней Азии, Северной Индии и Восточного Туркестана в составе обширных государственных образований, таких, как Кушанская империя, Кангюйское и Эфталитское государство, Тюрский каганат.

 

Исследование этнических процессов показывает, что они протекали в Восточном Туркестане и Средней Азии параллельно на базе принципиальной общности или близости субстратных пластов. В дальнейшем, в период развитого и позднего средневековья в Восточном Туркестане происходит тюркизация населения. И сейчас только на юге Синьцзяна до сих пор сохранилось значительное количество ираноязычного населения со своей материальной культурой, архаичными реликтами в системе декора, орнаментальных мотивах, в формах головных уборов, в специфических деталях одежды.

 

Тесные костюмные связи Ирана, Тохаристана не только в силу этнокультурных причин, но и вследствие политических процессов в эпоху, когда сосанидский Иран попадает в число данников эфталитского государства. Именно в этот период наивысшего могущества эфталитов в Центральной Азии, Иране при сосанидском царе Перозе (459-488 гг.) становятся популярными эфталитские рубахи с прямым воротом, с сужеными к запястью рукавами, с боковыми разрезами, со скошенным вниз подолом. Принцип декапировки такой же, как в Тохаристане, обшивались тканью ворот, запястья, подол в боковые разрезы. В комплекс иранского костюма вошли и высокие сапоги с выступом над коленями, перетянутыми ремешками через ступню. Но в период правления Хосрова I (531-578 гг.) эфталитские традиции наблюдаются лишь в костюме знати, а царская одежда возвращается к раннесредневековым традициям. На рельефах Так-и Бостана в сцене инвеституры Хосрова II костюмы богини Анахиты, бога Ахура Мазды и парящей Ники – реально существовавшие в быту. Одежды персонажей показаны настолько тщательно, что без труда узнаются венцы, типы шёлковых тканей. Ника облачена в платье с завышенной талией, подвязанное под грудью поясами с воланами, что характерно для женских персонажей росписи Дура-Европос и скульптур Хатры, а также для женского бактрийского костюма, несущего в себе эллинистическую традицию. Анахита облачена в древнеиранскую накидку-кандиз и в длинное до ступни платье. Одежда Хосрова II тоже состоит из роскошного, обшитого драгоценными камнями кандиза, туникообразной рубахи, набедренной одежды, заправленной в невысокие сапоги. Хотя в официальной сфере в костюме господствуют древнеиранские традиции, но в обществе продолжают бытовать и эфталитские рубахи, как, например изображённые на серебряном с позолотой блюде с часовым механизмом трона Хосрова II персонажи в эфталитских рубахах и в высоких характерных сапогах.

 

В раннесредневековом обществе Азии и Европы был очень высок престиж шёлковых одежд. Вплоть до VI в., пока не наладили собственное производство шёлковых тканей, Византийская империя, как и Римская, зависела от импорта шёлка из Центральной Азии. В качестве посредников выступали не только купцы сасанидского Ирана, но и тохаристанцы, шелка которых успешно конкурировали с китайскими. Видимо, с импортом шёлка в Византию распространяются и образцы восточной одежды. Ещё в период поздней Римской империи здесь в костюме появляются восточные элементы. Именно в это время появившиеся в мужском комплексе штаны затем закрепляются в византийском костюмном ансамбле, а потом распространяются по всей Европе. Под влиянием «варварской» одежды изменяются верхние туникообразные рубахи: они приобретают длинные рукава, сужающиеся к запястью, ворот, концы рукавов, иногда подол тоже обшиваются декоративной тканью. Силуэт одежды Византии изменяется в русле центрально азиатской – он становится сухим контуром, подравнивающим человеческое тело к трапециевидной форме. В этой византийской форме, как и в тохаристанской, главным образом акцентируются узор ткани, рельефные вышивки крупного орнамента и чисто декоративная сторона костюма. Именно византийская одежда позднее заложила основу европейского костюма. На протяжении 800 лет почти безо всяких изменений в русской моде сохранилась византийская одежда. А в Европе эфталитские платья со шлейфами легли в основу популярных котт эпохи позднего средневековья и Возрождения.

 

Новые археологические открытия подлинных одежд кушанского времени дают яркое представление о «варварской» одежде, повлиявшей на формирование византийской, а затем европейского костюма. У этих костюмов параллели не только с тохаристанской, но и со всей центрально азиатской одеждой. Сходна с халчаянским кафтаном находка китайских археологов из Лобнора -  кафтана без отворотов, с оформлением бортов, концов рукавов и подола широкой полосой контрастной ткани. Там же найдены хлопчатобумажные штаны традиционного кроя; из двух штанин и квадратной вставки-мотни. Из Лобнора происходит войлочный островерхий головной убор типа башлыка. Одежда датируется рубежом нашей эры. Сходна с набедренной одеждой, изображённой на кушанских статуях, находка из Сампулы, вблизи от Хотана, гобеленовых штанов, присборенных у щиколотки (ширина одной штанины достигает примерно 0,5 м). На ткани штанов выткан портрет голубоглазого мужчины, близкого по стилю живописи Мирана, фаюмскому портрету. С покроем этой набедренной одежды сходны штаны, найденные  в хуннских погребениях – Ноинулинских курганах (Сев. Монголия), которое дотируются рубежом нашей эры. Они тоже понизу присборены и обшиты полоской ткани, как и находка из Сампулы. Но принцип кроя в ноинулинских, в термезских и в восточно-туркестанских един.

 

В комплексе гуннского костюма из могильников, как показали исследования, наряду с одеждой, аналогичной курганной, встречаются халаты и островерхие головные уборы, характерные также для костюма согдийцев и бактрийцев рубежа нашей эры. Рубаха, сходная с термезскими по крою, обнаружена при раскопках гуннского могильника (долина Таласа, Киргизстан), датируемого также рубежом нашей эры. Это тоже туникообразного кроя одежды, но без боковин. Её стан состоит из полутора точей ткани (низ надставлен полосой, равный половине точи). На боках сделаны глубокие разрезы (0,55 м) с кантом из красного китайского шёлка. Рукава тоже скроены со скашиванием ткани, сужаются к запястью, однако пришиты к краю стана под прямым углом, оканчиваются манжетами из красной шерстяной материи, вышитыми чёрными шерстяными нитками. Из такой же ткани с вышитым чёрной шерстью узором и стоячий воротник (высотой в 3,8 см). Там же найдена женская рубаха-платье. Она сшита, как и мужская одежда, из жёлтого китайского шёлка. Рукава скроены из перегнутого поперёк полотнища одной ширины по всей его длине. Однако с нижней стороны к ним пришиты клинья, увеличивающие основание рукавов, пришитых к стану, как обычно, под прямым углом. Платье имеет расклешённые боковины из двух полос. О воротнике из-за разрушенности одежды сказать ничего нельзя. Сохранился лишь вертикальный разрез, окантованный, как и концы рукавов, красным шёлком. Ворот скреплён завязками.

 

Распространение в обширном регионе сходного костюмного комплекса не случайно. Удобный для верховой езды, приспособленный к подвижному быту и климатическим условиям, очевидно, сформировался в скотоводческой среде Центральной Азии. Вероятно, сохранение общности костюмного комплекса у народов региона на протяжении тысячелетий подтверждает их единые генетические корни. Устойчивость же костюмных традиций является этническим признаком.

 

Реликты раннесредневековой одежды мы встречаем и в современной национальной одежде многих центральноазиатских народов, и у населения Восточной Европы. Туникообраного кроя рубахи и набедренные одежды, аналогичные тохаристанским, встречаются в мужской и женской одежде каракалпаков, казахов, таджиков, туркменов, киргизов, таджиков Афганистана и персов Ирана, в традиционной одежде уйгуров и таджиков Синьцзяна, у народов Поволжья. Однако внутри каждого из намеченных ареалов наблюдаются существенные различия в декоре одежды. Раннесредневековые традиции одежды сохранились в конструкции кроя и декоре одеяний таджиков Куляба, Каратегина и Дарваза: украшение переда платья, концов рукавов вышивкой, туникообразный крой, сужающиеся к запястью рукава. Кулябские вытые платья тоже хранят традиции декорировки раннесредневековой одежды: расположение вышивки у ворота, на концах рукавов и по краям подола. Мотивы крупных розеток перекликаются с орнаментом полихромных шелков Средней Азии. Раннесредневековые черты сохраняются в формах головных уборов у таджиков.

 

Принцип использования отделочной ткани иного цвета, чем сам халат, встречается сейчас в женском праздничном халате-курте у текинцев Мервского и Тедженского оазисов. Отделка на рукавах в виде манжет (енсапы) из другой ткани, с вышивкой отмечается также на таких разновидностях халата, как чабыт (южные районы Туркмении). С подобной традицией встречаемся т на чекменях, изготовленных уже из красного фабричного сукна или очень тонкой ткани красного цвета, в бывшем Красноводском уезде, на Мангышлаке. Эта манера украшения одежды сохранилась в женских головных халатообразных накидках туркмен – пуренджек и чырпы. У других народов Средней Азии такой приём украшения бытовой одежды до наших дней не сохранился. О традиции украшения одежды подобным образом свидетельствует изображение дервиша Абд аль-Муаллиб Симнани в минеатюре Риза-йи Аббаси 1631 г., являющееся связующим звеном между археологическими и этнографическими данными по изучаемому вопросу. Дервиш представлен в нераспашной широкой одежде с застёжкой на груди. Подол, боковые разрезы и длинные рукава её отделаны широкой полосой ткани другого цвета, покрытой к тому же вышивкой.

 

Вещественные археологические материалы позднего средневековья свидетельствуют о том, что описанные по раннесредневековым росписям черты верхней одежды сохранялись и в это время. Халатик из детского погребения XV в. в Шахи-Зинда в Самарканде имеет туникообразный крой, с боковинами и рукавами со скосами.

 

Судя по изображениям на миниатюрах и в XII-XIX вв. рубахи туникообразного кроя с прямым воротом сохраняются в комплексе одежды народов Ближнего и Среднего Востока. Архаические традиции кроя халатов без отворотов, пережив тысячелетия, сохранились в традиционной одежде народов Средней Азии. Видимо, с раннесредневековыми традициями связаны оригинальные женские штаны со вставкой из восьми треугольников, обнаруженные на территории Таджикистана у узбеков Оби-киика. Причём это специальный крой, а не использование отдельных кусочков в целях экономии. В этом приёме скорее можно усмотреть магический смысл, как, например, в набедренной одежде из Кургана, где вставки тоже скроены из треугольников и пришиты швом наружу.

 

Таким образом, генезис бактрийско-тохаристанского костюма непосредственно связан с этнической, социально-политической историей не только Средней Азии, но и всей Центральной Азии. Сравнительный анализ костюмов Тохаристана и Центральной Азии свидетельствует об общих исторических путях развития, об активных взаимовлияниях и культур на протяжении тысячелетий. Очевидно, в изобразительных материалах раннего средневековья отразились устойчивые виды одежды разных районов Средней Азии, с древнейших времён приспособленные к местному климату и быту.

 

В силу прочности местных традиций определённые черты древнейшей одежды сохранились в современном костюме народов Средней Азии. Костюмы же отдельных её областей в древности отличались декоративным оформлением, манерой ношения, головными уборами, причёсками, манерой ношения украшений, специфическими  особенностями украшений, материалами, из которых шили одежды.

 

Разделы: «Одежда Тохаристана»

В раздел: «Легенды Статьи»


Статьи из раздела: «Часть 1»