Свадебный обряд народов Узбекистана.


Самарканд


Традиционный свадебный церемониал народов Узбекистана представлял собой очень сложный обрядовый институт, состоявший из целого комплекса обрядов социального и религиозного происхождения.

 

Несмотря на существенные отличия, определяемые этнической историей – своеобразие общественного развития различных народов, населявших в прошлом Узбекистан, у всех народов или этнографических групп среднеазиатского региона имеет место сходство и повторяемость в отдельных свадебных церемониях и магических действиях, а также в материальных предметах, выражающих пожелания богатства, счастья, многочисленного потомства и т.д.

 

Обрядовые действия, сопровождавшие заключение брака у большинства народов древнего Узбекистана, состояли в основном из трёх групп:

 

1.Сватовство (зовчилик), помолвка (фотиха или нонсиндириш) у узбеков, ноншиканон (у таджиков) и коллективное шитьё приданного – парчапичар.

 

2.Главное обрядовое оформление брака – праздничное пиршество (капшатой), посвящённое перевозу невесты в дом жениха – наиважнейший обрядовый церемониал свадебного цикла, когда заключалось мусульманское бракосочетание никох и обряд «открытия лица» - бешачор.

 

3.Сюда относились следующие за котта-тосм посещение родителями «молодой» новой семьи дочери – кургани и приглашением тестем зятя с дочерью куевгакерди (у узбеков) или домодталбон (у таджиков) и снятие свадебной занавески чилилдикузар.

 

Собственно, свадьба состояла из двух праздников, первый из которых являлся помолвкой, обручение – празднество, связанное с ним проходило в доме невесты: и празднество в доме жениха. В промежутках между ними производилась уплата калыма и выполнялось много различных, более мелких обрядов и церемоний.

 

Свадебные обряды начинались со сватовства. В среде древнего коренного населения бытовали сговор с колыбели, т.е. просватывание ещё грудных мальчика и девочку, и даже сговор ещё не родившихся детей.

 

Сватовство, по народному обычаю не начинают, не посоветовавшись с тага – дядей юноши – родным братом его матери (тога у полукочевых узбеков), а родители девушки (девочки), которую сватают, не дают ответа, не посоветовавшись с тага девушки. В зажиточных семьях сватовство сопровождалось пиршеством, с обильным угощением и традиционными развлечениями (скачками, козлодраниями, соревнованиями в пении, игрой на музыкальных инструментах). После того как согласие изъявлено, родня жениха начинает спешно готовиться к угощению по поводу официального сговора (или помолвки), так. наз. «туйи-фатихи» («фатиха», буквально «открывающая» - первая сура Корана. Иногда помолвка именовалась «туйи-никох» (праздник бракосочетания), т.к. на нём иногда совершался мусульманский обряд бракосочетания «никох», или ноншиканон у таджиков, что было связано с тем, что на нём совершалось в знак обоюдного согласия сторон древнее обрядовое преломление лепёшки, выполнение которого не допускало нарушение данного слова, а также туйи майда – «малый праздник»).

 

На фатиха туйи выплачивалась половина калыма, жених присылал в дом невесты в числе всевозможных подарков ритуальные лепёшки, предназначенные для обрядового преломления ( в последствии вплоть до свадьбы жених периодически посылал невесте подарки, особенно в праздники).

 

На средства и продукты, доставленные женихом, в доме невесты устраиваются угощение. На туйи фатиха зачастую приглашался весь кишлак. По окончании празднества особо уважаемым лицам, а также всей близкой родне жениха раздаются подарки: тюбетейки, платки, а так же различные угощения, заворачиваемые в специально приготовленные для этой цели платки.

 

После туй-фатиха новобрачный обычно возвращался домой, а «молодая» готовится к переезду в дом мужа. Жених и невеста начинают скрываться от своей родни, но им разрешается видеться друг с другом, как правило, в доме невесты. Девушка с этого дня считается невестой и именуется келин, родственники взаимно назывались кудо - «сватьями».

 

В одних местах сразу после фатиха-туйи, в других – незадолго до свадьбы, в доме невесты устраивается коллективное шитьё приданного «нарчалар» - торжественный обряд кроения и шитья одежды для невесты. Тогда же приступают к стежке одеял. К этому времени заканчиваются и многочисленные вышивки, которые следует приготовить ко дню свадьбы. Это также составит приданное (тукуз – у полукочевых узбеков) невесты. В это время шьётся, причём многодетной и имеющей внуков женщиной, обрядовая занавеска чимилик (в Хорезме – кушаяна или чушанча), которая призвана была стать своего рода магическим оберегом невесты. После свадьбы из чимилика шьётся одеяло, которым позднее покрывают бешие (колыбель) первого родившегося ребёнка.

 

У полукочевых узбеков Самаркандской области на празднике помолвки и жених, и невеста остаются у себя дома, к гостям не выходят. Родные и друзья жениха угощают в его доме, после чего несколько человек из них едут к его невесте, везут продукты и подарки невесте – обязательно чётное количество платьев и платков. Приданное невесты, как правило, равно тому, что дарит ей жених и даже больше: это всевозможные вышивки, в том числе сюзане, головные платки, рубашки – платья, шёлковые и бархатные туфли, халаты, камзолы, постельные принадлежности: одеяла, простыни, ковры и длинные тюфячки, круглые подушки в виде валиков, плоские четырёхугольные подушки в большом количестве. Дают посуду (пиалы, косы, чайники, котёл и прочее). Приданное включает и особое украшение для невесты: металлический кокошник,, кольца, кораллы и т.д.

Первые годы молодые ничего не приобретают, т.к. вс для домашнего хозяйства они получают во время свадьбы.

 

Обычно до свадьбы и увоза новобрачной, стороной жениха должен быть полностью уплачен калым. Если семья жениха была небогата, то и свадьба откладывалась на длительный срок. У полукочевых узбеков в прошлом от помолвки, после которой молодые люди начинали избегать друг друга и соответственно родных, до свадьбы проходило от нескольких месяцев до трёх лет.

 

По существовавшим обычаям чайхальша семья невесты в один из годовых праздников посылает жениху угощения и подарки, среди которых и вышитая торбочка для чая – чайхальша.

 

Накануне свадьбы в доме жениха и в доме невесты собирались гости и устраивались угощения. В дом жениха каждый гость приносил подарок – помощь в устройстве свадьбы: гости в дом невесты также приносили подарки – помощь семье невесты для пополнения подарков родным мужа.

 

Незадолго до катта-туя и отъезда новобрачной в дом жениха, в доме невесты совершался обряд мусульманского бракосочетания – никох. У некоторых групп узбеков есть пережиток обычая «изводить» сватов, приехавших в дом невесты. На совершение этого обряда, перед никохом, девушки тайком уводят невесту и прячут её так, чтобы было трудно отыскать – обычай, напоминающий бегство казахских невест.

 

По пути к невесте жениха ожидали различные препятствия. То претворяющаяся мёртвой и лежащая на пороге комнаты женщина (обычай кампыр – уйды «старуха умерла» (у барласов, карлуков, дурменов, найманов Пастдаргомского района Самаркандской области). Мёртвую старуху изображала мать жениха или мать невесты, в зависимости от того, в чьём доме происходит эта церемония), то сидящая женщина, изображающая рычащую собаку, то брошенный шест для закрытия дымового отверстия в юрте или аркан, через который переступить считается грехом, то женщина, одна, сторожащая комнату, другая сидящая на постели. Чтобы устранить все эти препятствия, жениху приходилось откупаться.

 

Никох совершался муллой, как правило, имамом в ближайшей мечети или в доме невесты либо во время калыма, либо незадолго до него. Перед никохом мулла посылает к новобрачным свидетелей, которые спрашивают о согласии на предстоящий брак. После утвердительного ответа «доверенные отцы», так называли свидетелей, приступают к выяснению условий, на которых заключается предстоящий брак: прежде всего они уславливаются относительно так называемого мехра. Мехр состоял из двух частей. Первая часть выражалась в том, чтобы приданное, которое справлялось к свадьбе на средства жениха, было равно приданному невесты, вторая часть мехра должна была обеспечить невесту в случае развода и оставаться у неё после смерти мужа. При разводе, согласно шариату, первая часть мехра переходит к жене лишь в том случае, когда инициатором развода является муж. Условившись окончательно о мехре, приступают к совершению самого обряда брака – никох. Он очень несложен: имам читает ряд молитв, выдержек над чашкой с водой, куда предварительно отец новобрачной клал одну – две монеты. В этой «худба» снова оговариваются все условия мехра, и согласие, выраженное женихом, заканчивает собой всю церемонию.

 

После этого имам отпивал воду («оби-никох» у таджиков) из чаши, стоявшей перед ним во время совершения брака, а затем это делал жених. Мулла получал положенный ему подарок, иногда подарки получали доверенные невесты, требовавшие вознаграждение за выдачу.

 

Как только комната освобождалась, подруги невесты начинают снимать со стен развешанные на них вышивки и связывают их и остальное приданное в большие узлы, готовясь перенесению его в дом жениха. Перед отъездом из родного дома, новобрачная с подругами шла в последний раз навестить родных и знакомых в кишлаке (ауле). Это ритуальное прощание сопровождалось плачем и пением обрядовых песен.

 

Переезд новобрачной в чужой для неё аул мужа означал коренной перелом в её жизни и сопровождался многочисленными обрядами, одним из которого являлось снятие с новобрачной девичьей одежды и украшений (налобные украшения хенсила, прикреплявшиеся к тюрбану молодухи и состоящий их скреплённых между собой серебряных бляшек и подвесок: ожерелье из сердолика – хаким мунгол, ожерелье из серебряных монет, скреплённых друг с другом с помощью колечек – себигардон, носимые молодухами), и надевание особого костюма (у каракалпаков обрядовый головной убор – кимишек. У некоторых этических групп кимишек являлся головным убором невесты (молодухи) и надевался уже позднее, в доме мужа).

 

Во время перевода в дом жениха, невеста закрывает лицо лицевой занавеской – марлей, тюлевым платком (тур): обязательной принадлежностью невесты является вышитый платок шосрумол из бархата яркого цвета. Он нужен невесте, когда она совершает торжественные поклоны и при этом медленно закрывает и открывает своё лицо этим платком, накрытым на кисть правой руки.

 

Перед отъездом невесту обводят трижды вокруг костра, а появившийся в дверях дома отец её, читает напутственную молитву, содержащую всевозможные пожелания.

 

Новобрачную везут в дом мужа на арбе. Если свадьба была богатая, то снаряжалось несколько арб, и отец привязывал к арбе дочери подаренную ей корову.

 

При приближении свадебного поезда к дому жениха, на встречу выходили джигиты и женщины аула. Одна из пожилых родственниц жениха, известная своей многодетностью и выступающая в качестве посаженной матери молодой, выносила ей чашку с молоком, впервые надевала ей кимишек и закрывала её лицо платком.

 

Однако невесту дома снова проводят трижды вокруг костра, несколько ранее такую же процедуру проделывал и жених (у каракалпаков невеста перепрыгивает через костёр). Она подъезжает на лошади к дверям свадебной комнаты. У порога свекровь мазала маслом и мукой лоб невесты, показывая этим, что их встречают с чистым сердцем (невесту, входящую в комнату с чимилдиком, сопровождала названная мать, родственница. Пожилая женщина читала салом – номад «приветствие», сопровождающие невесту женщины осыпали невесту сладостями, монетами, якобы обеспечивали сладкую и богатую жизнь). Затем её отвадили за свадебную занавеску.

 

(Протягивая чимилик, женщины привязывали к его верёвке нож, который, согласно народному поверью, отгонял от невестки всяческую нечистую силу, и веточку плодового дерева, обеспечивающую счастливый брак и многочисленное потомство). В этой же комнате развязываются и просчитываются узлы в приданном невесты, а вышивки развешиваются по стенам. После этого начинается пир – катта туй, на который собирались все родственники мужа – даже из отдалённых местностей, со стороны жены только ближайшие родственники. Наиболее близкие родственники и знакомые жениха делали ему поддержку деньгами и скотом, женщины приносили всякие угощения в скатерти.

 

На следующий день делались спортивные состязания и различные другие увеселения.

Вся первая половина дня проходила в пиршестве. Во второй половине дня, как правило, после полудня, свершался обряд «бешачар» - «открывание лица» или «смотрения лица невесты».

 

Свадебная занавеска откидывается к верху, но невеста стоит зачастую в парандже, с лицом закрытым лёгкой белой материей. К ней по очереди подходили родственники жениха, целовали её через материю и клали подарки к её ногам. После них подходили с поздравлением и другие гости.

 

Невеста, приветствуя подходивших к ней женщин, делала медленные поклоны – тазим. Жених при входе в комнату с чимилдиком должен был перешагнуть через ритуальную матерчатую ленту «пояндоз». Эта лента впоследствии бросается в гущу молодых парней, затевавших борьбу за её обладание. Считалось, что обладание лоскутом от этой ткани поможет быстрее жениться и вообще приносит счастье.

 

Вступление в брак сопровождалось множеством действий религиозного характера, они были направлены к основной цели – иметь многочисленное потомство, достаток и спокойствие в семье. Другой состав религиозных действий должен был обеспечить вступающим в брак безопасность от разных вредоносных сил, якобы на каждом шагу подстерегающих молодых. Так, магия плодородия и благопожеланий выражалась в осыпании новобрачных обрядовым печеньем, сушёными фруктами, плодами джидды, орехами и т.д. Осыпали молодых мукой с мелкими монетами, чтобы вызвать изобилие и одновременно покой, чистоту взаимоотношений в семье. Этому же способствует белый цвет в продуктах и одежде. Широко распространялось посыпание молодожёнов зерном с желанием избавиться от злых духов, от вечных нехваток и недоедания. Охранительная магия проявлялась в очищении огнём и использовании обрядовых занавесок и покрывал. Так, гутангоби чимилдик (кушайна) сложила своего рода магическим обрядом невесты и в этом её основное значение. После свадьбы из гутанча шьётся покрывало, которым позднее накрывают бешик – колыбель первого родившегося ребёнка. Гутанча укрепляли на свадебной арбе, на которой невесту ввозили в новый дом, к ней с магической целью преследующей идею плодородия, привязывали кисть от бахромы платка многодетной женщины. Готовя свадебную арбу для перевоза невесты в новый дом, гутанча прикрепляли к арбе ветками плодовых деревьев, джидды и тутовника. Это также преследовало цель иметь в будущем много детей. Большинство магических действий во время свадьбы было направлено к достижению основной цели – обеспечению потомства.

 

Центральное место в этих обрядах занимал ребёнок, обычно мальчик – символ будущего потомства. В Турлене его сажали на колени невесты, когда свадебная арба выезжала во двор усадьбы жениха, а затем на колени невесты, когда оба они находились за обрядовой занавесью.

 

В некоторых обрядах свадьбы особое магическое значение придавалось петуху и курице. Петуха или курицу вручала жениху его мать перед его выездом за невестой (Хива). В период, следующий за помолвкой (туй), когда между сторонами происходил взаимный обмен подарками, среди последних отвозимых жениху, имелись непременно чой холта – небольшие типа кисетов мешочки (обычно предназначенные для хранения чая), в каждом из которых, в данном случае, клались два куриных яйца.

 

Для изгнания злых духов и ограждения от вредоносных сил окуривают дымом руты (испанд), издревле известной в Средней Азии и иранском мире как сильное магическое средство, проводят через очистительный огонь, зажигают светильники, устраивают факельное шествие и т.д.

 

Довольно широко в Средней Азии был распространён обычай смотреть в зеркало. По наблюдениям Кар, проследивший этот обряд у полукочевых узбеков Пастдаргомского района Самаркандской области, это делалось по поверью для того, чтобы лица их были гладкими и долго не старели. С зеркалом в свадебном обряде связывалось представление о чём-то светлом и ясном: светлой и ясной должна была стать будущая совместная жизнь молодой четы. Обычай смотреть в зеркало был зафиксирован в ведической литературе для древнеиндийского старого обряда. Зеркалу среднеазиатские народы, как и многие другие народы мира, издревле приписывали целый комплекс магических свойств. Истоки этого пережитка очень древних верований следует искать в весьма примитивном представлении о том, что душой является отражение человека в воде, зеркале, подобно тому, как имело место широкое распространение представления с душе-тени.

 

Религиозно-магические пережитки общественного характера проявились (таджики) в собраниях-пиршествах женской и мужской молодёжи сверстников жениха и невесты накануне свадьбы, являвшихся, очевидно, пережитками ритуальных пиршеств, сопровождавших переход в другую ритуальную группу.

 

Характерно, что, несмотря на обилие действий религиозного характера на всех этапах свадебного обряда, за исключением самого акта бракосочетания, ислам почти не играл никакой роли.

 

Традиционно свадебный обряд всех среднеазиатских народов отражал ту стадию в развитии семейно-брачных отношений, когда невеста стала предметом купли – продажи, наступившей с утверждением позиций патриархальной общины.

 

Это – определённо бесправное положение женщины в вопросах семьи и брака. Право многожёнства, покупка женщины за калым, ранние принудительные браки, лишение женщины прав на развод – всё это отдавало женщину в полную власть мужчине. Никаких юридических актов о браке не существовало. Расторжение брака осуществлялось, подобно брачному договору, посредством прочтения формулы на арабском языке (жена моя Фатима свободна). Договоры нигде не фиксировались. В лучшем случае, они осуществлялись в присутствии свидетелей. Самый унизительный вид развода – трёхкратный талак. Стоит мужу в гневе трижды повторить «ты мне не жена», как супруги тот час становятся запретными (харам) друг для друга. Если муж передумывал и не хотел разводиться с женой, то она должна была выйти замуж (обычно фиктивно), а потом, получив у второго мужа развод, снова осуществить религиозный обряд со своим мужем. Женщинам предписывалось затворничество и обязанность носить паранджу, запрещалось получать образование. Такое бесправное положение женщин способствовало интересам эксплуататоров, уничтожало трудящихся, делая их жизнь ещё более тяжёлой.

 

В начале ХХ в. наблюдаются попытки как-то формально узаконить семейные договоры, о чём свидетельствует появление в этот период таких документов как брачные свидетельства, акты и свидетельства о разводе и другие.

 

Разделы: «Статьи об истории»

В раздел: «Легенды Статьи»


Статьи из раздела: «Часть 1»