Династия Шейбанидов.



Кучкунчи-хан, дядя Шейбанихана (1510 – 1533 гг.); Абдусаид, его сын (1530 – 1533 гг.); Убайдулла-хан, племянник Шейбанихана (1533 – 1539 гг.); Абдулазиз-хан, его сын (1540 – 1550 гг.); Абдулатиф-хан, племянник Убайдулла-хана (1540 – 1551 гг.) правил в Самарканде; 1551 – 1557 гг. – феодальные войны; Абдулла-хан, сын Искандерхана – правителя Кермине и Мианкаля (1557 – 1598 гг.).

 

Почти столетнее правление Шейбанидов превратило Среднюю Азию в арену кровопролитных войн отдельных феодальных группировок, домогавшихся государственной власти, постоянно враждовавших между собой, разорявших страну опустошительными набегами и усугублявших её феодальную раздробленность.

 

С именем Абдуллахана II (1557 – 1598 гг.) связана попытка создать в Средней Азии централизованное государство Шейбанидов и восстановить сильную централизованную власть. Почти всё его правление прошла в непрерывных войнах, походах, сражениях. К концу правления Абдуллахана границы его государства простирались от Герата и Мешхеда на юге до Аральского моря на севере, от Каспийского моря до Иссык-Куля. Весь Мавераннахр вновь оказался под властью единого правителя, шейбанида Абдуллахана.

 

В годы его правления в строительстве наступает решительный перелом. Меняется, прежде всего, направленность строительства. Идеалом становится не грандиозное и уникальное, как при Тимуре и Тимуридах, но массовое и целесообразное. К новым задачам приспосабливаются достижения прошлых веков: пересматриваются объёмно-планировочные схемы, более широко трактуются формы, декор становится более экономичным, хотя и более многообразным. Развивая инженерные идеи XV в., зодчие в то же время выступают как смелые новаторы: упраздняется громоздкий внешний купол, что благоприятно сказалось на сейсмостойкости зданий, архитектура вновь обрела утраченное единство форм и конструкции. Развиваются формы пересекающихся арок и щитовидных парусов, которые образуют плавный сетчатый переход к скуфье купола. Зодчие отказываются от изразцов и росписи, создавая в больших помещениях «белый интерьер». Появляется двухцветная стуковая мозаика «часпак».

 

Базары, игравшие важную роль в жизни средневековых городов Востока, представляли собой не рыночную площадь, как в западноевропейских городах, а систему крытых улиц. Бухару делит в меридиональном направлении на две неравные части торговая магистраль с купольными сооружениями на перекрёстках. Из пяти куполов сохранились три.

 

И всё же государство Абдуллахана оказалось непрочным, а сам он стал очередной жертвой феодальной междоусобицы. Считают, что хан погиб насильственной смертью, будучи отравлен своим сыном Абдумумином, действовавшим совместно с одним из предводителей узбекской военно-феодальной знати Мухаммадом Баки-бием. Но не прошло и полугода после воцарения Абдумумина, как он сам погиб от другой враждебной группировки в 1599 г. И оказалось, что в этой жестокой, не знавшей правил междоусобной борьбе, продолжавшейся почти 100 лет, был вырезан весь род Абдулхайра (дед Шейбанихана), и после смерти Абдумумина не осталось в живых ни одного представителя Шейбанидов, которого можно было бы возвести на престол. Династия кочевых узбеков Шейбанидов прекратило своё существование.

 

В процессе вооружённой борьбы за Мавераннахр Шейбаниды практически уничтожили всю правившую знать Тимуридов и связанных с ними представителей духовенства и класса землевладельцев. Их земельные угодья, недвижимость и прочие богатства перешли в руки узбекской феодальной знати. Сын и единственный наследник Ходжа Ахрара Мухаммад Яхъя, пытавшийся организовать сопротивление нашествию Шейбанидов, был казнён, а всё его огромное имущество – дома, сады, мастерские, торговые предприятия, бани и земельные владения – было конфисковано и передано многочисленным родственникам Шейбанидов, удельным владельцам и представителям нового духовенства, связанного с Шейбанидами. То же произошло и с тарханами, которые потеряли все свои владения и привилегии и сошли с политической арены. (Тарханы – привилегированное сословие, установленное Ясой Чингиз-хана. Это была монгольская аристократия, снабжённая тарханными грамотами, позволявшими им входить в ханский шатёр без предварительного разрешения и безнаказанно совершать 9 раз каждый вид проступка, за каждый из которых простолюдину полагалась смертная казнь. Привилегия эта была наследственной и переходила по наследству 9 поколений. Тарханы были освобождены от податей, а вся добыча, захваченная ими на войне или на охоте, становилась их собственностью).

 

В целом социальный строй шейбанидского государства не отличался от государства Тимуридов. Утвердившись в качестве верховной политической власти в Средней Азии, военная верхушка узбекских кочевых племён постепенно приспособилась к существовавшим здесь производственным отношениям. Наследственное условное держание суюргал (земельное пожалование царевичам, улемам, саидам) вполне соответствовало классовым интересам узбекской военной знати и было принято ею. Шейбаниды сохранили и более раннее держание икта, которое стало обозначаться новым термином «тахна» (пожалование, предоставлявшее только военачальникам). Широкой раздачей суюргала и танха Шейбаниды создали свою социальную опору среди узбекских племенных вождей – биев и султанов. Их политическая роль возросла вместе с ростом их земельных владений и усилением экономического могущества.

 

Произошла повсеместная замена прежнего состава господствующего класса новым, что повлекло перераспределение земельных владений. Формировалось новое поколение крупных землевладельцев, среди которых выделялись своей экономической мощью и политическим влиянием джуйбарские шейхи. По богатствам их можно было сравнить лишь с Ходжой Ахраром, но по своему политическому влиянию они превосходили его. Один из них – Ходжа Саид был наставником и советником Абдуллахана и принимал непосредственное участие во всех политических событиях, выступая в качестве политического руководителя или дипломата. Он содействовал приходу Абдуллахана к власти и, как указывает историк-современник Хафиз Таныш, Абдуллахан «ни одного важного дела не предпринимал без его одобрения».

 

В 5 км от города, к западу от былых ворот Ширгарон, расположен Чор-Бакр – фамильное кладбище могущественных шейхов Джуйбари. Ансамбль сооружений был воздвигнут Абдуллаханом между 1560 – 1563 гг. как дар духовным правителям, с чьим влиянием не мог не сосчитаться сам глава государства.

 

Джуйбарские шейхи и их возвышение отражали важный процесс укрепление единства между классом феодалов и мусульманской церковью, которая теперь полностью интегрировалась в феодальной системе, став её неотъемлемой частью и духовной покровительницей. Роль духовенства в экономической и политической жизни страны особенно возросла при Аштарханидах.

 

Возвышению нового правящего класса, бывшего практически безграмотным, сопутствовало развитие новой социальной прослойки, которой предстояло играть огромную политическую и социальную роль, - чиновничества. Ежегодные поступления награбленных богатств надо было считать. При ханском дворе и при дворах феодалов появляется большое число новых должностных лиц, ведавших финансами, сбором налогов, составлением документов, и вся эта армия писцов, мрахуров, бакаулов, заведующих амбарами, чтецов Карана и многих других стала также частью класса феодалов.

 

Становление и развитие класса чиновничества, утверждение его социального статуса как мощного звена в феодальной системе обусловили расширение системы народного образования. Безграмотных ханам и султанам нужны были чиновники, которые могли бы читать, считать, преподавать, вести переговоры, и Шейбаниды вынуждены были провести умеренную реформу образования. Основой её было введение многоступенчатого обучения, которое имело довольно ограниченное распространение. Низшей ступенью образования был мактаб, где обучение начиналось с 6 лет. Здесь обучались два года и изучали в основном арабский алфавит и начертание его отдельных знаков. Затем учащиеся переходили в медресе, где было три курса, на каждом из которых обучение проводилось по 8 лет. Здесь изучались богословие, бухгалтерский учёт и искусство стихосложения. Всё обучение продолжалось 26 лет и, разумеется, такую роскошь могли себе позволить только очень состоятельные люди.

 

Развитие грамотности даже в том ограниченном виде, который наблюдался в Мавераннахре в XVI в., оказало значительное влияние на формирование узбекского языка и его распространение, развитие литературных связей между отдельными племенами и родами, говорившими на узбекском языке. Решился социальный круг писателей и поэтов. Они стали выходить из ремесленников, торговцев и простых горожан. Их произведения сыграли значительную роль в культурном развитии Мавераннахра.

 

В эпоху Шейбанидов формируется узбекский народный эпос «Алпамыш». В нём народ воспевал любовь к родине, воинскую доблесть, верность долгу и дружбе, преданность в любви, любовь к своему народу и призыв к его освобождению от социального гнёта. Тысячи народных поэтов из трудового населения городов и сёл собирали по крупицам песни разных племен, и умело складывали из них главное содержание «Алпомыша», сочиняя дополнения, разрабатывая новые сюжеты и исполняя их на народных собраниях, свадьбах, торжественных церемониях.

 

«Алпамыш» написан силлабическим стихом (бармок), традиционным для тюркоязычного народного творчества вперемешку с рифмованной  прозой (садж). Состоит из эпического повествования, лирических песен, монологов, юмористических рассказов. «Алпамыш» стал произведением национального эпоса узбекского народа.

 

Широкое распространение получают письменные литературные и исторические произведения на узбекском языке. Героическая поэма «Шейбани-намэ» придворного поэта Мухаммада Салиха и историческая поэма «Нусрат-намэ» стали важными вехами в развитии и формировании литературного узбекского языка. Хафиз Таныш Бухари написал капитальный труд по истории правления Абдуллахана – «Абдулла-намэ». Из поэтов наиболее крупным считается Мушфики, прослывший вольнодумцем. Его остроумная сатира была очень популярной, ему принадлежат три дивана лирических трудов. На узбекский язык переведён ряд исторических сочинений. Большого успеха достигло в Средней Азии искусство миниатюры, художественное украшение книг. Несмотря на запрет в изображении людей, в Средней Азии было сделано исключение для книжных иллюстраций, и поэтому большая группа талантливых художников занималась книжными миниатюрами. Здесь сложилась своя оригинальная самобытная среднеазиатская школа миниатюристов. Наиболее видными её представителями были Махмуд Музаххиб, Джалалиддин Юсуф, Кельди Мухаммад, Мухаммад Муассин, Мухаммад Самарканди.

 

В отличии от военно-феодальной империи Тимура, общественно-политическую, социальную структуру государства Шейбанидов можно назвать военно-бюрократическим феодализмом. Формируется новая система государственного управления, главными звеньями которой были государственная власть, церковь, феодалы и чиновники. Вся система была связана чиновничьим бюрократическим аппаратом, который отныне завоёвывает полноправное место в феодальной системе.

 

Период XVII и первой половины XVIII вв., период господства в Средней Азии узбекской династии Аштарханидов, характерен переходам от централизованного государства к трём самостоятельным государствам. На смену государству Аштарханидов приходит Бухарское, Хивинское и Кокандское ханства. Практически централизованная власть в этот период была номинальной, то есть формально она существовала. Были ханы, соответствующие учреждения и государственные должности, налоги, повинности, но они были ширмой, за которой шла ожесточённая кровавая борьба между отдельными группами, связанными этнической и родственной общностью, отдельными узбекскими племенами за господство в Мавераннахре.

 

После смерти Абдумумин-хана в 1599 г. выяснилось, что среди Шейбанидов нет личности, которая могла бы возглавить государство и удовлетворить претензии большинства эмиров узбекских племён. Междоусобные войны привели к полному уничтожению всех наиболее влиятельных родов. Поиск хана привели к проживавшему в Бухаре царевичу Джанибек-султану, выходцу из Астрахани, женатому на сестре Абдулла-хана и считавшемуся в связи с этим в родстве с Шейбанидами. Но Джанибек отказался. Тогда ханом провозгласили его брата Баки-Мухаммада. А наследником объявили третьего сына Джанибека – Вали-Мухаммада, которого отправили согласно традиции наместником в Балх. Так, в 1599 г. в Мавераннахре утвердилась новая династия, получившая название штарханской, то есть астраханской. У неё было и другое название – «Джаниды», от имени Джанибека, который, несмотря на отказ, считался родоначальником династии.

 

Отличительной чертой истории Средней Азии с начала XVII в. является численный рост узбекских племён и родов, а также экономическое и политическое усиление узбекской родовой аристократии. Вначале XVII в. их было уже 92. Племена делились, увеличивались, из них выделялись новые и, в свою очередь, дробились. В результате за 200 лет количество узбекских племён увеличилось в трое, а численность и того более. Многие из них переходили на оседлый образ жизни и занимались земледелием и животноводством. Места их оседания получали названия по имени племён: Нукуз, Кунграт Кыпчак, Мангыт и пр.

 

Постоянные междоусобные войны, братоубийственные схватки за власть ещё при Тимуридах, борьба за преобладание в государстве выдвинули узбекские племена в качестве важнейшей политической силы, превращая их порой в решающий фактор политической жизни страны. Вожди узбекских племён стали крупными феодальными землевладельцами, что сделало их настолько сильными и самостоятельными, что ханы аштарханидской династии оказались практически пленниками своих вассалов. В большинстве случаев эти вожди становились независимыми наследственными правителями отдельных областей, лишь формально признавая над сабой власть ханов, правивших в Бухаре. В ряде случаев им удавалось утвердить своё господство на длительное время, создав государства в государстве, практически игнорируя центральную власть. В Шахрисадзе утвердился род кенегес, в северной части Афганистана, по обоим берегам Амударьи господствовал род катаган, минги правили в Самарканде и Фергане, в западной части Мавераннахра боролись за власть мангыты и кунграны. Результатом борьбы явилось распределение сфер влияния: мангыты одержали верх в Бухаре, кунграты – в Хиве. В Коканде мингам удалось оттеснить другие роды и полностью завладеть областью.

 

Ханы теперь полностью зависели от узбекских племён, и каждый расплачивался с ними за «хорошее поведение» раздачей доходных должностей, которые часто специально выдумывались для удовлетворения прихотей верхушки племён и родов.

 

В Бухарском ханстве сформировался сложный аппарат управления. Первое место занимал аталык (букв. «дядька». Поначалу аталыки занимались воспитанием царевичей), заведовавший орошением страны. Должность аталыка была привилегией представителей мангытов. На втором месте был диванбеги (министр финансов), ведавший сбором поземельного налога – хараджа, составлявший податные списки и принимавший грамоты у послов для вручения хану. Третьим лицом был парваначи, вручитель ярлыков, четвёртым – дадхо, который принимал челобитные и давал на них ответ хана, далее шли кукельдаш, возглавлявший полицию, инак – ханский советник. В Бухаре был особый правитель – даруга (верховный есаул) и полицейский – мири-шаб («начальник ночи»). На высшие государственные должности назначались представители наиболее могущественных узбекских племён. Особенно большим влиянием в Бухарском ханстве пользовались  аталыки, представлявшие интересы военной аристократии, состоявшей из военно-феодальной знати, племенной и родовой верхушки, эмиров и военачальников городов. Они использовали ханов и членов их рода для достижения своих корыстных целей и укрепления своего рода.

 

Отсутствие какого-либо установленного порядка наследования отдавало судьбы трона целиком в руки аталыков, эмиров, вельмож, царедворцев, высших чиновников, которые на своих сборищах решали, кому из отпрысков царствующей династии сидеть на престоле, а кому готовится к встрече с Аллахом. Все счастливые избранники стремились как можно скорее физически уничтожить своих явных и мнимых соперников.

 

Статьи из раздела: «Часть 2»