Восемь ханов насчитывает династия Аштарханидов.



Баки-Мухаммадхан (1599 – 1605 гг.); Вали-Мухаммадхан, его брат (1605 – 1611 гг.); Имамкулихан (1611 – 1642 гг.); Надир-Мухаммадхан, его брат (1642 – 1645 гг.); Абдулазисхан, его сын (1645 – 1680 гг.); Субханкулихан, его брат (1380 – 1702 гг.); Убайдуллахан, его сын (1702 – 1711 гг.); Абулфайзхан, его брат (1711 – 1747 гг.). Лишь трое из них закончили свою жизнь на троне. Трое были убиты в результате дворцовых переворотов (Вали-Мухаммад, Убайдулла, Абулфайз), а двое, будучи свергнуты, закончили свою жизнь в изгнании.

 

Практически весь период правления Аштарханидов – непрерывные войны с мятежными племенами, местными правителями, калмыками, вторгавшимися в пределы Мавераннахра, непокорными эмирами и беками.

 

Феодальные распри и междоусобицы окончательно разорили и расстроили всю хозяйственную систему ханства. Постоянные внутренние конфликты между отдельными племенами, народные восстания крестьян и городской бедноты выдвинули религию как главную политическую опору государства. Служители культа пользовались в государстве неограниченной властью.

 

Каждый правитель перед вступлением на престол обязан был поклониться святым местам, то есть местам захоронения ходжей, возведённых в ранг святых. Это мазар Абдухалика Гиждувани, одного из столпов среднеазиатского суфизма (XII в.), Ходжи Дервиша (XIV в.), Ходжи Мухаммеда Суфи (XIV в.), Ходжи Аубана (XIV в.), Ходжи Али Рамитами. В каждой из этих гробниц они проводили целую ночь, испрашивая благословения на правление.

 

Служители религии получили большое влияние на массы, которое использовали для внушения религиозного фанатизма, который в Мавераннахре отличался особой агрессивностью, не имевшей аналога ни в какой другой мусульманской стране. Духовенство монополизировало школу, литературу, науки. Оно заставило прервать всякие отношения с внешним миром, стараясь не допускать в страну никаких крамольных мыслей, могущих подорвать влияние религии.

 

В Средней Азии не было таких социальных классов, которые могли бы поставить под сомнение всесилие мусульманской церкви. (В западной Европе именно в этот период наблюдается широкое движение реформации в виде кальвинизма, лютеранства, которое отражало интересы выросшей промышленной и торговой буржуазии, успешно противодействовало засилью католической церкви и принудило римского папу заниматься лишь духовными делами). Ислам стал главной опорой феодализма в Средней Азии.

 

Бухара, столица Аштарханидов, стала средоточием и оплотом мусульманского фанатизма. Со всей Средней Азии в Бухару стекались воинственные служители ислама – муллы, шейхи, мударрисы, муэдзины. «В прекрасном городе Бухаре, - говорится в «Убайдулла-намэ», - и его окрестностях было столько теологов, учёных, благочестивых и святых мужей, что и сосчитать невозможно».

 

Здесь сосредоточилась мощная группа теологов, к которым за разъяснением сомнительных ривоятов обращались со всех концов Средней Азии. Здесь были собраны наиболее видные суфийские шейхи, которые были освобождены от всяких государственных податей. Высшим признаком учёности считалось знание учения суфиев. Всё общественное мнение находилось полностью под контролем руководителей ордена Накшбандийа. Властителем дум, повелителем судеб мусульман в Бухаре в течение длительного времени был глава ордена Суфи Дихкан, своеобразный Ходжа Ахрар. Богатства и поместья его, как указывают источники, были неисчерпаемы. У него было огромное число мюридов и последователей и столько же много жён и детей. Ежедневно как духовный наставник народа и верховный вершитель судеб, он в сопровождении своих мюридов обходил город, особенно обращая внимание на базары и мечети. Таким образом он практически утверждал верховную власть ислама в жизни мусульман.

 

Как святыня сохранилась гробница основателя ордена Накшбандийа шейха Бахауддина Накшбанда, в которой Аштарханиды устроили свою династическую усыпальницу. Здесь похоронены Субханкулихан и убитый Убайдуллахан. Были созданы специально оплачиваемые должности попечителей и заведующих делами шейхов и мюридов, а также управляющих делами «светозарных гробниц» и «благословенных порогов», то есть всех святых мест, большей частью выдуманных, через которые служители культа получали доступ к государственной кормушке.

 

Большое влияние получил и другой лидер накшбандиев Султан Ходжа Накшбенди, который удостоился высшей почести – в походах быть всегда рядом с Убайдуллаханом, провозглашённый защитником, попечителем и учителем хана. Большим влиянием и почётом пользовались и потомки Ходжа Ахрара, считавшиеся старцами-наставниками и духовными руководителями (шейхами) ханов. Практически они решали все политические вопросы, конфликты, споры. Появились также и новые почётные и уважаемые шейхи и кланы святых, такие, как потомки шейха Сейид-ата, которые занимали важные и высокооплачиваемые должности при дворе. Особенно возросли влияние и популярность джуйбарских шейхов, происходивших из Каракуля (юг Бухарского оазиса). Мусульманская церковь стала в период Аштарханидов влиятельной политической силой государства.

 

Самым слабым местом Аштарханидов было отсутствие регулярной армии. Её роль выполняло племенное ополчение, призывавшееся ханом на случай походов, войн и народных востаний. Их основным оружием были сабли и копья, луки и стрелы. Воинам жалования не платили, им предоставляли право грабить земли, которые они завоюют. Продовольствие они должны были находить на месте по пути следования. В источниках говорится о «невоспитанных эмирах», которые не хотели участвовать в военных действиях, не являлись на призывы ханов. Имеются сведения об «артиллерии», ружейных стрелках, ружейном огне, но что это за оружие, каково его происхождение, ничего не говорится.

 

Всё это обеспечило Надир-шаху, правителю Ирана с 1736 г., довольно лёгкую экспедицию против государства Аштарханидов в 1740 г. Аталык при Убайдуллахане Мухаммад-Хаким-бий из племени мангытов, которого Абулфайзхан удалил в Карши, спешно переметнулся на сторону шаха. Шах вручил ему грамоту с большими полномочиями и отправил в Бухару в качестве своего представителя.

 

В последние годы жизни Мухаммад-Хаким-бий присвоил себе титул великого эмира. После его смерти в 1743 г. его сын Мухаммад-Рахим с отрядом испытанных войск, данных ему шахом, прибыл в Бухару, где Абулфайзхан провозгласил его на место отца «эмиром эмиров», то есть великим эмиром. На высшие государственные должности были назначены родственники и сторонники Мухаммада-Рахима. Вскоре у него на службе состояла сильная армия, превосходившая армию хана, и теперь он ещё в большей степени, чем его отец, стал полновластным правителем Мавераннахра.

 

14 июня 1747 г. в результате заговора Надир-шах был убит. Мухаммад-Рахим распорядился убить Абулфайзхана, через год был убит его сын Абдулмумин. Заручившись поддержкой эмиров, знати и духовенства, Мухаммад-Рахим Мангыт в 1753 г. вступил на бухарский престол с титулом эмира. Отныне в Бухаре началось правление новой династии – мангытской, продолжавшееся до 1920 года. Бухарское ханство стало называться Бухарским эмиратом.

 

В культуре Мавераннахра в эпоху Аштарханидов наблюдается глубокий спад по сравнению с предыдущими веками. Средняя Азия потеряла свои древние культурные и экономические связи, перестала быть генератором идей, отторгая передовые идеи.

 

Духовная жизнь народа находилась под неусыпным контролем мусульманского духовенства, которое требовало неукоснительного следования религиозным догмам и беспрекословного соблюдения различного рода обрядов.

 

Точные и естественные науки были изгнаны полностью. Место блестящей школы астрономов заняли астрологи, которые составляли для ханов благоприятные гороскопы. Математика, бывшая гордостью народов Средней Азии, свелась к развитию начатков геометрии и чисто прикладным функциям для решения бытовых задач, в области естествознании господствовали фантастические сказки о несуществующих животных и растениях. Теологи и богословы стали центральными фигурами в научной жизни Мавераннахра.

 

Диктат духовенства в духовной жизни сказался и в литературе. Преобладающими мотивами в этот период являлись религиозно-мистические тенденции, пессимизм и спиритизм.

 

Однако были в Средней Азии XVII-XVIII вв. и свои мыслители, и поэты демократического направления, имевшие для Средней Азии поистине историческое значение. Если в Европе демократическое просветительское движение представляло собой мощную волну, сметавшую все религиозные предрассудки, то в Средней Азии представители демократической мысли выглядели как отдельные островки в огромном океане мусульманского фанатизма.

 

В Бухаре вначале XVIII в. проживало множество блестящих поэтов, выражавших своими стихами протест против насаждения религиозного дурмана и бесчинство феодалов. Они разоблачали лицемерие, ханжество и бесчеловечную жестокость, самодурство и жадность эмиров и беков, воспевали жизнь вольную, свободную от предрассудков и суеверий, звали к свету, добру и любви. К их числу относятся мулла Сайид, писавший под псевдонимом Мухаммаси, мулла Мулхам, Машраб и Турды. За «оскорбление» ислама, за нарушение шириата в 1711 г. Машраб был повешен в Балхе.

 

В творчестве Машраба и Турды ярко выразились элементы демократической культуры, которые впоследствии были развиты поэтами-просветителями XIX – начала ХХ в. Мукими, Фуркатом и Завки.

 

Творчество Мирзы Абдулкадыра Бедиля (1644-1730 гг.), признавшего существование объективного мира, оказало огромное влияние на дальнейшее формирование прогрессивной философской и общественно-политической мысли в Средней Азии. Оно сказалось на формировании таких видных философов и поэтов, как Гульхани, Агахи в XVIII в. и Ахмад Дониш в конце XIX в.

 

Развивается в XVII-XVIII вв. и историческая литература. Научной её назвать нельзя, но все исторические трактаты содержат богатый фактический материал и дают представление о политических событиях в Мавераннахре в этот период. В первой половине XVIII в. были созданы «Тарихи Муким-хани», «Тарихи Субханкули-хани», написанные Мир-Мухаммед-Амином Бухари. В 1800 г. была закончена «Убайдулла-намэ», написанная видным общественно-политическим деятелем Бухары Амином аль-Бухари.

 

Несмотря на общий упадок культуры в этот период был создан ряд архитектурных шедевров. К ним следует отнести медресе на площади Регистан в Самарканде, архитектурный ансамбль Ляби-хауз в Бухаре.

 

Мавераннахр сохранил высокое искусство каллиграфов, музыкальную культуру, замечательные традиции миниатюрной живописи.

 

На развалинах империи Аштарханидов и Надир-шаха в Мавераннахре во второй половине XVIII в. сформировались три новых государства – Какандское и Хивинское ханство, и Бухарский эмират. Они возникли на этнической базе, означавшее образование государственности на родоплеменной основе, то есть преобладании и утверждении господства одной этнической группы над группой других: в Хивинской ханстве – племя Кунград, в Коканде – минг, в Бухаре – мангыт.

 

Каждое из 92 узбекских племён, населявших эти государства, занимало свою определённую территорию со своими пастбищами и полями, а также укреплёнными пунктами, являвшимися одновременно и резиденцией главы племени. В них устойчиво сохранились пережитки первобытнообщинного строя, свойственные народам с кочевым и полукочевым способом производство и родоплеменными образованиями. Почти в неизвестном виде сохранялись не только их этнические черты (племенные диалекты, традиции, родовые связи), но и их социальная структура. Непрерывные конфликты, распри, междоусобные войны вызывали миграции племён, частыми были и насильственные переселения значительных групп населения. Всё это препятствовало формированию более широких этнических образований и консолидации племён в единый народ. Кроме того, в каждом племени сохранялась высокая устойчивость родоплеменных традиций в области традиционной культуры, этнического самосознания, быта, обрядов, традиций, повествований о «предках данного рода», сказок и легенд.

 

Однако, несмотря на разные государственные образования, в которых оказались узбекские племена, можно с полным основанием говорить о формировании этнической общности, ставшей затем узбекским народом. Это была этническая общность с собственной территорией, с выраженной классовой дифференциацией и постепенной утратой кровнородственных связей, имевшая общий литературный и разговорный язык и складывавшуюся общность экономической жизни.

 

В Бухарском эмирате к началу XIX в. проживало  млн. человек. В его состав входила Зеравшанская долина, долина Кашкадарьи и Сурхандарьинская область, некоторые населённые области на территории нынешнего Таджикистана, часть Туркмении до Мургаба включительно, а на севере вся территория до Туркестана. Большинство населения составляли узбеки, в ряде городов и селений, особенно в горных и предгорных местностях, жили таджики, в южных районах у Мерва жили туркмены, а северные и восточные населяли казахи и киргизы. Было также небольшое число персов, арабов, евреев, индийцев и цыган, в долине Зеравшана жили каракалпаки. Население было в основном оседлым, только небольшая часть вела кочевой и полукочевой образ жизни. В большинстве сельских местностей говорили на узбекском языке. В Ташкенте и некоторых других городах также говорили на узбекском языке, тогда как в более древних городах с раздутым чиновничьим аппаратом и купеческой прослойкой, бывших столицами прежних государств, - в Бухаре, Самарканде большинство населения пользовалось таджикским языком, хотя на базарах говорили как на таджикском, так и на узбекском языках.

 

В условиях пёстрой этнической структуры, бездорожья, различных географических условий и традиций невозможно было создать сколько-нибудь жизнеспособное государство без признания верховенства какой-либо этнической группы над другими. Мангыты начали стремительно устанавливать свою диктатуру и подавлять феодальную анархию в стране. Главной опорой мангытов было их племя, и в ожесточённой борьбе за установление своей абсолютной власти прошло всё их правление до 1920 г.

 

В Средней Азии того времени титулы и звания ничего не значили, право на них нужно было доказывать силой. Тем более, что мангыты были лишь одним из 92 племён, правда, самым могущественным. Они входили в состав армии Чингиз-хана, а затем были одним из самых влиятельных племён Золотой Орды. Из этого племени происходил и хан Орды – Едигей. Всего племя состояло из 100 тысяч человек, в Бухаре и около неё жило 44 тысячи, 31 тысяча – в Кари, 10 тысяч – в Хиве, остальные были разбросаны в различных местах.

 

Статьи из раздела: «Часть 2»